Подсолнушки на пыльной дороге

   «Бывает, что неожиданно нападает такой страх, что хочется ввинтиться в землю, спрятаться в ней, исчезнуть», — делилась со мной мама спустя много лет после войны. Это ощущение смертельного ужаса у нее из раннего детства — времени, которое принято считать счастливым и безмятежным.

    Мама родилась в январе 1941-го в семье военного. В нашем семейном альбоме хранится единственная фотография моего дедушки, Якова Демьяновича Стадника. Он был веселым и добрым, очень любил детей и часто устраивал с ними шумную возню, вызывая улыбку у сдержанной в эмоциях жены, Нины Григорьевны, и напрочь нарушая воспитательный процесс. Возможно, были и другие снимки, но война пощадила только этот.

   Июнь 1941-го застал молодую семью Стадник в Польше. Военные были подняты по тревоге, а их семьи в срочном порядке эвакуированы на родину. Но, попав под бомбежку, к месту назначения эшелон так и не прибыл. Нине пришлось добираться из Польши до белорусского Рогачева пешком, с двумя маленькими детьми на руках. Вещи она бросила, оставив только швейную машинку «Зингер» и старую икону. Первая позже не дала семье умереть от голода, а вторая — оберегала от гибели.

   Дорога под палящим солнцем казалась бесконечной. У детей «до мяса» облезли носы, малыши постоянно плакали и просили пить. Иногда удавалось подъехать на попутных телеге или грузовике. Во время одной из таких поездок машину остановили немцы и стали прикладами выталкивать из нее людей. Кто-то из фашистов схватил полугодовалую Свету и вышвырнул ее за борт, словно кулек...

   ...Много позже, когда мама серьезно заболела, ей отказали в операции из-за смещения печени. Как сказали врачи, это было последствием травмы, перенесенной в детстве.

   Спали где придется, тревожный сон в любой момент могла нарушить бомбежка. Однажды, спохватившись от ее грохота, молодая мать обнаружила, что старшей дочери — трехлетней Валентины — рядом нет. Женщина металась в ее поисках, забыв об окружающей опасности, пока не нашла плачущую от страха Валю в каком-то овраге.

   В родной Белоруссии их также ждала война. В соседнем доме по-хозяйски расположились фашисты. Они шумели, гоготали, готовили что-то в походных котелках. Бабушка строго-настрого приказала детям не подходить близко и ничего не принимать из рук чужаков. Но голод брал свое, и ребятня издали наблюдала, что делается на фашисткой полевой кухне. Заметив это, пожилой повар подозвал Свету и протянул ей кусок шоколада. Испуганной матери девочки он показал знаками: мол, не бойся, у меня дома тоже киндеры...

   Подсобного хозяйства у семьи не было, зато имелся небольшой огород. И там кроме прочего росли замечательные подсолнухи — лакомство для малышей. Однажды бабушка застала такую картину. Маленькая Света — по росту вровень с подсолнухами — бродила между ними, что-то мурлыкая себе под нос. А в это время из соседнего двора фашистский солдат со смехом целился в ее рыжеволосую, словно еще один подсолнушек, головенку. Мать с криком бросилась к дочери и унесла ее в дом.

   Бабушка была бухгалтером, заведовала государственной кассой. По должности ей полагалось оружие — пистолет системы «наган» 1940 года выпуска, как следует из удостоверения, сохранившегося до сих пор. Добросовестная, ответственная, скромная... В трудовой книжке бабушки много записей о благодарностях и поощрениях, есть и медаль — «За трудовое отличие».

   В послевоенные годы в СССР проходил ряд денежных реформ, и нагрузка на сотрудников банка была большой. Рабочий день у Нины Григорьевны мог длиться с утра и до 12 часов ночи. Детям она оставляла скромную еду, наказав не трогать оставшийся хлеб и спрятав его от соблазна подальше. Нередко на остывающей печке по этому поводу разгорались нешуточные страсти. Старшая подначивала младшую отрезать «ма-аленький кусочек». Хлеб дружно съедался, а когда приходила мама, а вместе с ней и час неминуемой расплаты, сообразительная Валя все сваливала на младшую сестренку.

    Вскоре силами немецких военнопленных был заново отстроен городской Дом пионеров, и в нем открылось что-то вроде «оздоровительного лагеря». Сюда поступала американская гуманитарная помощь, детей кормили, распределяли одежду, организовывали игры и занятия. Мама с удивлением вспоминала, с каким рёвом каждое утро шла она в этот «лагерь». Не соблазняла даже возможность вкусно поесть.

   Швейная машинка «Зингер» и икона в темном окладе для нас теперь — семейные реликвии. Хотя при необходимости «Зингером» можно воспользоваться и по прямому назначению: машинка в исправности. 

   А все, что связано с историей моей семьи, бережно хранится в фотоальбоме и сердце. Мама любила смотреть военные фильмы, слушать песни той поры. Это — часть маминого детства, и заново ее не перепишешь. Можно только не забывать.

   С сайта «Мемориал»: «Стадник Яков Демьянович, лейтенант, последнее место службы — Западный фронт 152 КП 6 КД, пропал без вести в период между 22 июня и 31 июля 1941 года. Семейное положение — женат, двое детей». Двое детей — это моя мама и ее старшая сестра...

   Инна ЯСИНСКАЯ.

   НА СНИМКЕ: Нина Григорьевна Стадник, послевоенное время.

   Фото из семейного архива.

 

Рубрика: