ТЫ ЖИВ, ПОКА НУЖЕН ЛЮДЯМ

   О медицинских работниках, как и о здоровье, вспоминаешь лишь в момент их отсутствия. Но бывает, что к работникам здравоохранения полезно обратиться не только за консультацией, но и за житейской мудростью. Именно так и поступил «Металлург», придя на «терапию мудрости» к заместителю начальника МСЧ Льву Рогинскому, врачу, отмеченнму Благодарностью профсоюзного комитета БМЗ к 100-летию здравоохранения Жлобинского района.

   Рогинского в какой-то мере можно назвать легендарной личностью. Его жизненные принципы,которым он никогда не изменяет, удивляют. Каждое утро Льва Давидовича можно встретить в парке, вовлеченным в физнагрузки. Именно так он заряжается на рабочий день, который обязательно должен быть насыщенным на события. «Ты жив, пока нужен людям», — слова Дейла Корнеги стали для специалиста основным принципом жизни.
   — Когда ты уже начнешь любить тишину? Когда твой организм станет отторгать адреналин, так необходимый тебе сейчас? — в последнее время именно такие вопросы задает мне жена. А я даже и думать об этом не хочу. Я не собираюсь носить на себе диван и убивать часы, глядя в голубой экран. Нет, старость не застанет меня дома! — Именно так начался диалог со Львом Давидовичем. 
   Белый халат Рогинский примерил более 47 лет назад. Летом 1971 года молодой парень, коренной жлобинчанин, окончил мединститут и приступил к работе. Начинал он свою трудовую биографию в Хотимске, на Могилевщине. Параллельно с работой окончил в Москве двухгодичные очно-заочные курсы у академика Виноградова. Спустя какое-то время решил вернуться на малую родину, оставив многообещающие перспективы. Но на то были причины. И кто знает, как бы дальше распорядилась судьба, дай он согласие на должность главврача в Хотимске. «Меня всегда больше интересовала клиника, а не руководящее положение», — поясняет Лев Давидович.
   По возвращении в Жлобин Рогинского ждал «сюрприз»: городу не нужен был оперирующий лор-врач. А главврач на службу «скорой помощи»  нужен. Уже спустя месяц работы на «скорой», специалист почувствовал необходимость расширять свои знания, поэтому отправился на курсы по реаниматологии и анестезиологии. Это был 1976 год. А с 1 января 1977-го Лев Давидович был назначен анестезиологом жлобинской больницы. Так в районе зародилась служба анестезиологии, и Рогинский ее основоположник. Все то, что было сделано в плане реанимации и анестезиологии, это сделано лично им. Речь как о кадровом подборе, оснащении, так и об элементарном выборе отделочных материалов. Это его детище.
   Первого пациента в реанимацию команда анестезиологов приняла 25 декабря 1984-го, а спустя полтора года в Жлобине торжественно распахнуло двери отделение, вскоре прославившееся как лучшее на всю республику. Все начинания молодого врача поддерживал тогдашний директор БМЗ Юрий Феоктистов. Благодаря его неравнодушию удалось воплотить в жизнь все идеи Рогинского. 
   — Мне до сих пор снится операционная, палаты, — рассказывает Лев Давидович. — 25 лет, что я заведовал отделением, стали самым интересным этапом моей жизни. Трудным, но интересным. Только представьте, ежегодно по отделению проходило по четыреста тяжелейших больных. И это только в реанимации, не считая операционного блока, где оперировали по пять тысяч пациентов в год. Поэтому я и привык жить с адреналином. Спокойствие не для меня. В свое время питерский хирург, академик Углов, делясь секретом долголетия и трудовой стойкости (в свои 82 еще оперировал), сказал: «Я до сих пор жив и здоров только потому, что никогда не допускал больных до своего сердца». А я этому так и не научился. Ведь, знаете, самое трудное в нашей работе — общение с людьми. Еще труднее — общение с больными людьми. И что неминуемо оставляет рубцы на сердце — общение с родственниками больных. Но клятва Гиппократа придает силы. Я никогда не забуду мальчика по фамилии Козлов. Правда, ему уже за 50. Он умер на операционном столе. Час, целый час мы его вытаскивали с того света, и нам это удалось! Ребенок без всяких неврологических осложнений ушел домой. Или вот история. На похороны сестры приехал брат из Питера. На кладбище у него случился инфаркт. Все уже думали: второй труп. К нам привезли тело — холодное, синее, без пульса и давления. А мы его спасли! Еще помню мальчишку. Привезли его в реанимацию с ожогами 55% тела. В ту ночь меня вызвали из дома на прободную язву у пациента. Медсестра, увидев меня в коридоре, сообщила, что обеспокоена почти критическим состоянием мальчика. Когда я зашел взглянуть, увидел труп. Парнишка уже не дышал. Но мы его вытянули с того света. Можно долго продолжать этот список... А подытожить одним: многие знают Бориса Васильевича Петровского — Министра здравоохранения СССР, но лишь узкому кругу известно имя Тиграна Моисеевича Дарбиняна — основоположника советской анестезиологии. Мне просто хочется, чтобы наши люди понимали, что за любым медицинским чудом стоит классная служба анестезиологов. И я горжусь тем, что имел честь стать частью ее истории. И истории с продолжением. Мои ученики сегодня практикуют по всему миру, значит, мои знания и опыт не стали пыльной книгой на библиотечной полке. И это радует. Я продолжаю быть нужным, а, значит, жить. В общей сложности уже вскоре встречу свой юбилей — 10-летие работы на БМЗ, за что хотелось бы выразить благодарность генеральному директору завода А.Н. Савенку. Свой долг я выполняю по-прежнему с искренней любовью к любимому делу, это уже в крови. Я ведь даже в отпуске не в отпуске совсем. Было дело, что в Турции служащих отеля учил правильному питанию детей, в Таиланде экзаменовал гида на тему ядовитых змей. И даже во время перелета на высоте 10 тысяч метров отчитывал стюардессу за отсутствие полноценной аптечки, спасая девочку, которой резко стало плохо. В общем, медицина — это мое всё. И ни на шаг бы не отступил, поставь меня сейчас на дорогу времени 47 лет назад.

Снежана ГНАПОВСКАЯ.
Фото А. ШЕВЧЕНКО.